Интервью Отакэ Рисукэ — журнал Ниппон Будокан
Литературный перевод с английского
Англоязычная версия: [https://katorivietnam.org/otake-risuke-nippon-budokan-magazine-interview-about-katori-shinto-ryu-and-its-tradition-2020/]
Оригинал: Otake Risuke Nippon Budōkan Magazine Interview — перевод интервью из январского выпуска 2020 года ежемесячного журнала «Будо», издаваемого Ниппон Будокан. Благодарим додзё Синбукан за предоставленный перевод.
Отакэ Рисукэ. Интервью журналу Ниппон Будокан, 2020 г.
Новогоднее специальное интервью: Постижение Пути — 600 лет истории и традиций искусства мира Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю
2020 год и первый номер новой эры Рэйва мы открываем беседой между Комура Масахико, председателем Ниппон Будокан, и Отакэ Рисукэ из школы Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю — «600 лет истории и традиций искусства мира, Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю».
Во встрече участвовали: Отакэ Рисукэ (Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю), Мифудзи Ёсио (исполнительный директор Ниппон Будокан) и Комура Масахико (председатель Ниппон Будокан).
Отакэ Рисукэ сэнсэй
Отакэ Рисукэ
Родился в 15-м году Тайсё (1926). В 17-м году Сёва (1942) в возрасте 16 лет поступил в Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю под руководство Хаяси Ядзаэмона Иэкиё. В июне 35-го года Сёва (1960) школа была признана Нематериальным Культурным Достоянием префектуры Тиба. Назначен хранителем традиции. Помимо этого, в течение 30 лет работал экспертом по регистрации мечей и огнестрельного оружия префектуры Тиба. За заслуги в качестве хранителя Нематериального Культурного Достояния и вклад в развитие оружейного дела удостоен награды за региональные достижения от Министра образования. Весной 17-го года Хэйсэй (2005) награждён Орденом Восходящего Солнца с золотыми и серебряными лучами.
Комура Масахико, председатель Ниппон Будокан
Комура Масахико
Родился в 17-м году Сёва (1942). Впервые избран членом Палаты представителей в 55-м году Сёва (1980), избирался в общей сложности 12 раз. Занимал посты министра иностранных дел (10-й год Хэйсэй, 1998), министра юстиции (12-й год Хэйсэй, 2000), министра обороны (19-й год Хэйсэй, 2007) и вновь министра иностранных дел (19-й год Хэйсэй, 2007). Был вице-президентом Либерально-демократической партии с 24-го по 30-й год Хэйсэй (2012–2018). В Ниппон Будокан служил аудитором (1996–2004), исполнительным директором (2004–2007 и 2009–2017), после чего в 2017 году вступил в должность председателя. Также является председателем Совета японских боевых искусств, Совета всеяпонских префектуральных Будокан и Ассоциации нихон кобудо.
Истоки Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю
Комура: Сегодня мы пригласили Отакэ Рисукэ-сэнсэя из Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю для интервью председателя Ниппон Будокан в ежемесячный журнал «Будо».
Сэнсэй, благодарю вас, что пришли, несмотря на трудности с последствиями тайфуна №15 (Факсай).
Отакэ: Взаимно благодарю за приглашение. Я был удивлён, когда впервые услышал о возможности побеседовать с вами, Комура-сэнсэй. Волновался, о чём смогу рассказать.
Комура: Мне многое хочется у вас спросить. С нетерпением жду беседы. Сколько вам сейчас лет, Отакэ-сэнсэй?
Отакэ: Скоро исполнится 94.
Комура: Понимаю. Вы выглядите очень здоровым и бодрым для своего возраста. Слышал, вы всё ещё преподаёте и тренируетесь в додзё. Это замечательно.
Отакэ: Вы слишком добры. Я делаю это, потому что считаю своей миссией передать Катори Синто-рю будущим поколениям.
Комура: Для начала расскажите, пожалуйста, о происхождении и истории Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю.
Отакэ: Да. Основателем был господин Иидзаса Тёисай Иэнао. Он родился около 630 лет назад, в 1387 году. Господин Иэнао славился воинской доблестью как вассал клана Тиба. Его господа, клан Тиба, впоследствии пришли в упадок. То была эпоха, когда простая человеческая сила уже не могла влиять на возвышение и падение провинций и кланов. Когда господин Иэнао осознал это, ему было за шестьдесят; он принял буддийское монашество, взяв имя Тёисай, и удалился в затворничество в Катори дзингу.
Комура: Он жил в затворничестве на территории святилища Катори дзингу?
Отакэ: Да. Господин Иэнао веровал в божественную мощь ками Катори дзингу — Фуцунуси-но-Оками.
Комура: К слову о Катори дзингу — это древнее святилище, посвящённое богу войны. Его божество, Фуцунуси-но-Оками, сыграло важную роль в Куни-юдзури (передаче земли) в японской мифологии. С древних времён многие мастера боевых искусств посещали Катори. Даже в наши дни додзё поклоняются божествам Катори и Касима.
Отакэ: Всё именно так, как вы сказали. В старину сакимори (древние воины Восточной Японии, отправленные в Кюсю для защиты от вторжений китайцев и корейцев) обучались боевым искусствам и возносили молитвы в святилищах Катори и Касима. Это называлось «Касима-дати» (выражение, означающее «отправиться в путешествие»).
Комура: Ах да, есть такое выражение — «Касима-дати».
Отакэ: Господин Иэнао молился божеству Катори тысячу дней и ночей. Говорят, что в результате его подвижничества он получил откровение: «Ты станешь величайшим из мечников под небесами» — и божественный свиток от ками Катори. Это и есть истинная передача от Фуцунуси-но-Оками, что считается истоком Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю.
Иидзаса Тёисай Иэнао, основатель
630 лет истории и традиции
Комура: Стало быть, со времён основателя, господина Иэнао, насчитывается 630 лет истории и традиции. Как комплексное боевое искусство, её можно назвать старейшей школой классических японских боевых искусств.
Отакэ: Да, это так. Семья Иидзаса наследовала Катори Синто-рю поколение за поколением, начиная с основателя, господина Иэнао. Я воистину считаю драгоценным, что традиция продолжается уже 630 лет.
Сокэ нашей школы из поколения в поколение говорят: «Старший сын не должен служить господину». Это потому, что когда ты посвящаешь свой меч служению господину, настанет час, когда тебе прикажут зарубить другого и отнять его жизнь. Ослушаешься приказа — ты предатель. Исполнишь долг — ты неправеден. Родственники убитого затаят обиду и не смогут идти путём чести.
Комура: Это в точности как у Тайра-но Сигэмори: «В верности господину я предаю семью. В верности семье я предаю господина». Только здесь: «В верности господину я предаю правду».
Отакэ: Да. В буддийском писании Уппакилеса-сутта сказано: «Вражда не утоляется враждой. Вражда утоляется лишь отсутствием вражды. Этот принцип вне времени». В Катори Синто-рю учения синтоизма, конфуцианства и буддизма всё ещё живы. Эти учения, передаваемые от поколения к поколению, — причина того, что 630-летняя традиция нашей школы продолжается на протяжении 20 поколений.
Комура: Понимаю. Слышал, что многие великие мастера меча учились в Катори Синто-рю.
Отакэ: Верно. Помимо таких мастеров, как Камиидзуми Исэ-но-ками Нобуцуна, основателя Синкагэ-рю, Цукахара Тоса-но-ками Бокудэн из Касима, Мацумото Бидзэн-но-ками Масанобу и Мороока Иппасай, прославленный стратег Тоётоми Хидэёси — Такэнака Ханбэй Сигэхару — также был учеником нашей школы. Катори Синто-рю оказала влияние на многие школы кэндзюцу.
Комура: Значит, это источник раннего современного кэндзюцу.
Отакэ: Да. Говорится, что из учеников нашей школы никто никогда не зарубил другого и никто не был зарублен другим. Это и есть гокуй (сокровенное учение) хэйхо — искусства мира — искусства вести мирную жизнь. Однако из этого не сделаешь захватывающих драм или романов (смеётся).
Комура: Понимаю, понимаю (смеётся). И всё же я считаю это благороднейшим качеством.
Военное время, вступление на Путь в поисках дисциплины
Комура: А теперь, Отакэ-сэнсэй, не расскажете ли, как вы пришли в Катори Синто-рю?
Отакэ: Я вступил в Катори Синто-рю в ноябре 17-го года Сёва (1942). Мне было 16 лет. То была очень бурная эпоха: Мукденский инцидент, Инцидент 26 февраля, Вторая японо-китайская война — всё следовало одно за другим. Меня воспитывала мать, которая говорила: «Имя „Рисукэ" пишется тем же иероглифом, что и у генерала Ноги Марэсукэ. К тому же количество черт в „Рисукэ" и „Марэсукэ" одинаково, так что ты должен стать столь же великим, как генерал Ноги, хорошо?»
В то время нас учили: «Когда японские воины умирают на поле боя, они должны умирать с улыбкой, выкрикивая „Да здравствует Японская империя!"». Однако я слышал, что «в действительности солдаты шептали „мама, мама" и испускали последний вздох, призывая имена своих родных». После этого я почувствовал: «Я хочу стать человеком, который сможет добровольно спеть „Банзай" за свою страну» — и понял, что должен воспитать себя.
Комура: Какое же надо было иметь мужество в столь смутное время.
Хаяси Ядзаэмон-сэнсэй
Отакэ: Я знал, что примерно в 4 км от моего дома живёт учитель боевого искусства под названием Катори Синто-рю, и вступил в школу вместе с другом.
Комура: Должно быть, это Хаяси-сэнсэй.
Отакэ: Да. Я поступил под руководство Хаяси Ядзаэмона-сэнсэя. Подписал клятву, гласящую: «Ты не должен раскрывать учения нашей школы своим родителям, детям и сверстникам», совершил кэппан (кровавую клятву) и начал обучение.
Комура: Понимаю. Отакэ-сэнсэй, вы последовательно хранили воинскую решимость «стать человеком, который сможет добровольно воспеть Банзай», как вы только что сказали, но вы также время от времени сочиняете стихи. В этих стихах обнажается ваша привязанность к родителям и семье. Вы обладатель великой воинской решимости и тёплого сострадания. После окончания войны, когда ваши старшие братья были демобилизованы, вы написали такое стихотворение:
«Трое сыновей возвращаются домой вместе.
Лица родителей, что радуются и забыли, что мы проиграли войну».
Отакэ: Вы слишком добры. Я едва ли заслуживаю таких слов похвалы от вас, Комура-сэнсэй.
Еженощные тренировки в саду учителя Хаяси Ядзаэмона
Комура: Как и чему вы обучались, когда только вступили в школу, Отакэ-сэнсэй?
Отакэ: Хаяси-сэнсэй был фермером и днём был занят, так что тренировки проходили по ночам. С окончания сбора риса в сентябре до весеннего равноденствия я тренировался каждую ночь в саду сэнсэя. Мы полагались на лунный свет, а когда луны не было, тренировались, повесив масляные лампы на веранде.
Комура: Разве не тяжело было тренироваться на улице зимой?
Отакэ: Даже когда на улице было так холодно, что образовывались столбики инея, мы тренировались босиком. В ветреные ночи, когда лампа гасла, мы практиковали иайдзюцу и дзюдзюцу в его доме. Иногда мы слушали лекции сэнсэя о будо.
Комура: Понимаю. В конце концов, Отакэ-сэнсэй, вы получили повестку на военную службу, не так ли?
Отакэ: Да. Я был призван в июне 20-го года Сёва (1945), и моя военная служба закончилась через два с половиной месяца. После окончания войны около двух лет боевые искусства были под запретом. Я тренировался по ночам в одиночку, втайне, восстанавливая в памяти ката Катори Синто-рю. Хаяси-сэнсэй говорил мне: «Нет ничего полезнее, чем практиковаться в одиночестве». Я всегда помнил эти слова, когда тренировался. Я получил мокуроку в январе 24-го года Сёва (1949) и мэнкё в январе 27-го года Сёва (1952).
Комура: Хаяси-сэнсэй сыграл большую роль в соединении Катори Синто-рю с современностью. Он возглавил её возрождение.
Отакэ: Хаяси Ядзаэмон Иэкиё-сэнсэй вступил в Катори Синто-рю, когда ему было 15 лет. Днём он расчищал леса для cultivation, а ночью выжигал древесный уголь. Он был настолько трудолюбив, что в перерывах проходил около 20 км пешком ночью до додзё для тренировок. После этого он продолжил обучение у Ямагути Кумадзиро-сэнсэя, одного из лучших учеников 18-го сокэ, Иидзаса Морисада.
В 5-м году Сёва (1930) он провёл показательное выступление на состязании в присутствии императорской семьи, проходившем в додзё Сайнэйкан императорского дворца.
Это выступление видели многие выдающиеся мастера боевых искусств того дня, участвовавшие в состязании, такие как Накаяма Хакудо-ханси, Сонобэ Хидэо-ханси, а также практикующие кэндо — Миядзаки Мосабуро, Нома Хисаси, Накадзима Городзо и Хага Дзюнъити.
Комура: Все они были весьма выдающимися мастерами.
Отакэ: Хаяси-сэнсэй, конечно же, обладал мастерством обладателя Гокуй Кайдэн Катори Синто-рю, но также, благодаря своему мягкому и искреннему характеру, был любим учениками, словно самый заботливый отец.
Это он также установил правильное написание «Синто-рю». В зависимости от эпохи и источников «Синто-рю» записывалось и как 神刀流 (школа божественного меча), и как 神当流 (школа божественного удара). Хаяси-сэнсэй сыграл центральную роль в унификации написания как 神道流 (школа пути божеств), что использовалось во времена основателя. Сэнсэй прожил свои 82 года и ушёл в 39-м году Сёва (1964).
В сессии 31-го года Хэйсэй (2019) вице-президент Парламентской ассоциации Яматани Эрико (слева) вручает резолюционные документы тогдашнему министру образования, культуры, спорта, науки и технологий Сибаяма Масахико
Катори Синто-рю становится Нематериальным Культурным Достоянием префектуры
Отакэ: Хаяси-сэнсэй также был центральной фигурой в признании Катори Синто-рю Нематериальным Культурным Достоянием префектуры Тиба.
Однажды я демонстрировал иайдзюцу Катори Синто-рю на выставке, проводимой Обществом сохранения японских художественных мечей. Для этой демонстрации я получил разрешение Хаяси-сэнсэя выполнять иайдзюцу мечом работы Осафунэ-но Сукэсада. Председатель Восточно-Тибского отделения общества был так впечатлён демонстрацией, что сказал мне: «Наша страна ещё не признала боевое искусство культурным достоянием, но давайте подадим заявку на признание Катори Синто-рю Нематериальным Культурным Достоянием префектуры Тиба». Хаяси-сэнсэй представил и объяснил Катори Синто-рю членам Консультативного комитета по культурному достоянию префектуры Тиба и подал заявку в 33-м году Сёва (1958).
Комура: Слышал, что в то время произошёл удивительный эпизод.
Отакэ: После подачи заявки ответственный департамент префектуры Тиба обратился к нам с предложением: «Что такое Катори Синто-рю? Если это действительно боевое искусство, то вы должны провести поединок с кем-нибудь вроде молодого кэндоиста 5-го дана».
Комура: Весьма архаичное и агрессивное предложение (смеётся).
Боккэн, специально изготовленный для поединка
Отакэ: На протяжении поколений наша школа запрещает поединки. Хаяси-сэнсэй колебался между отзывом заявки и принятием вызова, поскольку это был шанс сделать Катори Синто-рю известной миру. Участвовать в поединке предстояло мне, и Сэнсэй обучил меня «Оку-но Гокуй» (сокровеннейшим учениям) нашей школы. Я отчаянно размахивал своим боккэном каждую ночь, готовясь к поединку. Однако в конечном счёте поединок был отменён решением ответственного департамента префектуры Тиба.
Комура: Должно быть, это благодаря хэйхо — достичь победы без конфликта, учению Катори Синто-рю. Дух этих учений, должно быть, дошёл до них.
Отакэ: Вы слишком добры. Хаяси-сэнсэй был так рад, что прослезился, и сказал: «Это истинная суть Катори Синто-рю. Твоя исключительно сильная воля достигла основателя». В тот год я получил свиток Гокуй Кайдэн и свидетельство, подтверждающее, что я достиг Гокуй Содэн от Хаяси-сэнсэя. Сэнсэй сказал мне: «Называй себя Гокуй Кайдэн, когда тебе исполнится 42 года». В то время мне было 32 года, так что это, полагаю, было в соответствии с правилами нашей школы. Затем, в июне 35-го года Сёва (1960), Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю была официально признана Нематериальным Культурным Достоянием префектуры Тиба.
Боккэн, повреждённый суровыми тренировками
Комура: Это был первый случай, когда боевое искусство было признано Нематериальным Культурным Достоянием в нашей стране. Это воистину замечательно. В настоящее время Ниппон Будокан и Ассоциация нихон кобудо работают над тем, чтобы кобудо, являющиеся Нематериальными Культурными Достояниями, стали Национальными Культурными Достояниями.
Каждый год Ассамблея по продвижению боевых искусств проводится Парламентской ассоциацией боевых искусств, Советом японских боевых искусств и Ниппон Будокан. Пункт 6 Резолюций, принятых на сессии 31-го года Хэйсэй (2019), гласит: «Стремясь к сохранению и наследованию кобудо, обладающих тысячелетней и более историей и являющихся источником современного будо, мы настоящим определяем термин „кобудо" — термин, которым наша страна гордится перед всем миром, — в Законе об охране культурных ценностей. Мы примем необходимые меры и предоставим требуемую поддержку для продвижения признания кобудо по всей стране в качестве культурных достояний». Это первый раз, когда такая реализация была запрошена у правительства. Как только термин «кобудо» будет определён в Законе об охране культурных ценностей, перспективы на будущее будут светлыми. Эпоха Хэйсэй была эпохой возрождения будо. Я надеюсь, что новая эра Рэйва станет эпохой возрождения кобудо.
Отакэ: Я очень признателен за это. Я с нетерпением жду этого и ценю всю вашу работу, Комура-сэнсэй.
Ицуцу-но Тати, одна из четырёх Омотэ-но Тати ката, которые изучают начинающие
Длинные ката кэндзюцу Катори Синто-рю
Комура: Катори Синто-рю, которую можно назвать источником современного будо, содержит не только кэндзюцу, но также иайдзюцу, бодзюцу, нагинатадзюцу, содзюцу и даже дзюдзюцу, верно?
Отакэ: Да. Это боевое искусство, пережившее эпоху Сражающихся царств, так что его можно даже назвать комплексным боевым искусством. У нас также есть сюрикэндзюцу и изучение стратегии и войны.
Комура: Понимаю. Расскажите, пожалуйста, подробнее о характеристиках кэндзюцу.
Отакэ: Да. Ката кэндзюцу намеренно сделаны длинными, подобных которым не встречается ни в одной другой школе.
Комура: Действительно. Я видел демонстрации на Ниппон Кобудо Эмбу Тайкай в Будокане. Каждое ката очень длинное, и техники кажутся очень сложными. Есть много школ, где чем старше боевое искусство, тем проще техники и движения, так что это оставило яркое впечатление, когда я впервые это увидел.
Отакэ: Комура-сэнсэй, вы тоже мастер боевых искусств, так что ваши наблюдения очень проницательны. Я впечатлён. Ката длинны, чтобы сокровенные учения нельзя было украсть, и чтобы увеличить выносливость для предотвращения одышки на поле боя. Также есть части ката, где принимается меч противника, но в действительности это всё техники уклонения и рассечения противника. Ката построена так, чтобы нельзя было уловить это, просто глядя на неё.
Комура: Понимаю. Это очень глубоко.
Отакэ: Говорится, что будо начинается и заканчивается уважением. Соблюдение этого особенно важно в иайдзюцу. До войны вся практика проводилась с настоящими мечами, а не с имитациями. Во время практики бывают моменты, когда человек бессознательно начинает развивать жажду крови и теряет себя. Поэтому в иайдзюцу важнее всего сохранять чувство уважения.
Комура: Практика до войны проводилась с настоящими мечами? Я почти чувствую напряжение в воздухе.
Тибури (фото Мальте Стокхоф)
Отакэ: Прежде чем вложить меч в ножны, вы выполняете тибури (стряхивание крови с клинка). Тибури нашей школы уникально: после того как вы подтягиваете меч к телу, вы вращаете меч один раз, находясь в стойке, и ударяете по рукояти правым кулаком. Я полагаю, что это скорее не фактическое тибури, а пауза между техниками для повышения концентрации.
Комура: Понимаю. Кстати, Катори Синто-рю также содержит дзюдзюцу, не так ли? Я имею в виду, если вы потеряли оружие на поле боя и ничего не можете сделать, то вас вряд ли можно назвать мастером боевых искусств, верно? Я слышал об учении: «Когда твой меч сломан и ты выпустил последнюю стрелу — борись».
Отакэ: Именно. Дзюдзюцу Катори Синто-рю построено таким образом, что внешние (омотэ) техники — это захваты и броски, тогда как внутренние (ура) техники — это болевые замки. Есть много опасных техник, поэтому дзюдзюцу изучают только обладатели мэнкё и выше. Я слышал, что когда Кано Дзигоро-сэнсэй из дзюдо посетил Катори дзингу, мой учитель Хаяси-сэнсэй провёл показательное выступление. Даже в преклонные годы Кано-сэнсэй, как говорили, хотел превратить дзюдо в комплексное боевое искусство, включающее как удары, так и оружие. Я слышал, что один из сверстников Хаяси-сэнсэя принял запрос от Кано-сэнсэя преподавать в Кодокане.
Комура: Понимаю. Говорят, что Кано-сэнсэй придерживался идеи, что дзюдо должно быть боевым искусством, а не соревновательным видом спорта. Я читал в книге, что он послал одного из своих лучших учеников изучать айкидо под руководство досточтимого Уэсиба Морихэй.
Глубоко волнующее «600-летие со дня рождения основателя»
Комура: «600-летие со дня рождения основателя» в 62-м году Сёва (1987) было воистину событием, достойным празднования для школы. Уверен, вы многое пережили.
Отакэ: Мы отпраздновали «600-летие со дня рождения основателя» в 62-м году Сёва (1987), через 600 лет после того, как основатель, господин Иидзаса Тёисай Иэнао, родился в 4-м году Гэнтю (1387). Я приступил к этой задаче, понимая, что это была величайшая миссия моей жизни.
Юбилейные мероприятия включали поддержание могилы основателя, ремонт Зала Мариситэн и додзё, а также публикацию юбилейного журнала. 10 мая мы провели «Юбилейную демонстрацию к 600-летию со дня рождения основателя». Включая нашу школу, 20 школ боевых искусств приняли участие в этой юбилейной демонстрации. Множество людей посетили мероприятие, и я выполнял иайдзюцу. Юбилейная демонстрация имела большой успех, и для меня это был глубоко волнующий день. Даже сейчас я помню его как вчера.
Комура: Вы также писали об этом в своей книге, но поздравительные речи на церемонии открытия юбилея были замечательны. Иидзаса-сокэ сказал: «Наша школа высоко ценит приватность своих учений. Поступая так, мы дошли до сегодняшнего дня, соблюдая принципы: „не ищи противника, не отвергай посетителя, не преследуй уходящего"».
В своих речах гости сказали: «Основатель учил, что „военное искусство есть искусство мира". „Тот, кто одолевает своего противника без силы, превосходит того, кто поражает противника"». Другой сказал: «Основатель, в поисках порядка в боевых искусствах, получил божественные наставления от божеств-основателей и открыл глаза на будо. Замечательно, что сегодня, 600 лет спустя, то же самое будо продолжает задавать вопросы людям. Традиция жива в наследовании как её духа, так и формы».
Отакэ: Именно так. Две гостевые речи были произнесены почётным членом юбилейного комитета и верховным жрецом Катори дзингу.
Отакэ-сэнсэй показывает и объясняет свиток Мокуроку председателю Комура
Хэйхо — сокровенное учение Катори Синто-рю
Комура: Я хотел бы спросить вас о «хэйхо», которое уже несколько раз упоминалось в нашем разговоре. Обычно в боевых искусствах и будо стремятся изучать «хэйхо» (兵法 — военное искусство), чтобы стать непревзойдённым воином. Стремиться к «хэйхо» (平法 — искусство мира) — такого не встретишь в других школах, верно?
Отакэ: Да. Как гласит начало свитка Мокуроку нашей школы: «Прежде всего, военное искусство есть корень конфуцианского пути. Посему искусство мира глубоко. Человек не должен быть невежественным в искусстве мира. Одолеть противника, не обнажая меча, — вот основа Синто-рю». Таким образом, достичь победы без конфликта, чтобы «человек жил в мире так, как подобает человеку», — это учение хэйхо в нашей школе.
Сокровенные учения Катори Синто-рю заключаются не только в использовании мечей, оружия и физических техник, но и в идеологии самого искусства мира.
Комура: Долгое время после того, как наша страна проиграла войну, доминировали идеалистические пацифистские мнения, такие как «сдерживание не необходимо для поддержания мира». Однако страна, не имеющая возможностей самообороны, не может реалистично надеяться сохранить мир. Я думаю, есть сходство между сдерживанием как средством поддержания самообороны и хэйхо Катори Синто-рю.
Отакэ: Всё именно так, как вы сказали. Хэйхо, искусство мира, недостижимо без сопоставимой силы. Существует знаменитая история об основателе, господине Иэнао, которая используется для передачи учения хэйхо.
Учение «сидения на кумадзаса» — устранение воли противника к борьбе
Отакэ: Да. Это история, которая долгое время передавалась в нашей школе. Вот она: когда ученики других школ вызывали основателя на поединок, он расстилал циновку поверх кумадзаса (разновидность японского бамбукового листа) и садился на неё. Затем он приглашал своих противников повторить его подвиг: «Если вы сможете сидеть на кумадзаса, как я, тогда я встречусь с вами». Противник видел, что кумадзаса, на котором сидел основатель, не гнулся и не прогибался, словно основатель парил в воздухе. Почувствовав разницу в силе, вызывающий терял волю к борьбе и отступал. Однако другой урок заключается в том, что это отнюдь не лёгкое дело.
Комура: Уверен, что только те, кто прошёл через кровавый пот тренировок, могут достичь такого. После того, как я услышал ваше объяснение этого учения хэйхо, я убедился, что оно разделяет ту же идею, что и «переход от идеалистического пацифизма к реалистическому пацифизму», о котором я часто говорю. Необходимо тренироваться и готовиться, но не воевать.
Отакэ: Действительно.
Комура: После окончания войны, на Сан-Францисской мирной конференции 1951 года, раздавались призывы «изгнать Японию из международного сообщества». Когда это произошло, Дж. Р. Джаявардене, тогдашний министр финансов, представлявший Цейлон, произнёс речь, которая привела к отказу от требования к Японии выплачивать военные репарации. Ссылаясь на буддийские писания, он сказал: «Встречай обиду ещё большей обидой — и обида продлится вечно». Я думаю, это и есть само учение хэйхо.
Отакэ: Ах да, это действительно было.
Комура: Вражда порождает лишь новую вражду и ведёт к бесконечному конфликту. Если я правильно помню, это из буддийского писания Дхаммапада. Это в точности то, что вы сказали в начале, Отакэ-сэнсэй.
В свой первый год в качестве члена Национального парламента я встретил господина Джаявардене. Это было после того, как он стал президентом Шри-Ланки. Он пожертвовал свои глаза после смерти. Его левый глаз получил японец, потому что в завещании он пожелал «пожертвовать свой правый глаз шриланкийцу, а левый — японцу». Он был большим японофилом. Поскольку я так уважаю господина Джаявардене, я взял на себя роль президента Парламентской ассоциации дружбы между Японией и Шри-Ланкой.
Отакэ: Понимаю. Это была прекрасная история.
Отакэ Рисукэ преподаёт в своём додзё (изображение: Катори Вьетнам)
Иностранные практикующие из 52 стран мира приезжают на землю Катори
Комура: Слышал, что и в наши дни в додзё приезжают учиться иностранцы из России и Бразилии.
Отакэ: Да. На сегодняшний день практикующие из 52 стран мира приезжали в додзё Катори Синто-рю. В нашем додзё много офисных работников, поэтому практика проводится три раза в неделю, во второй половине дня и вечерами во вторник, четверг и субботу. Однако, видя, как много людей из-за границы тратят большие суммы денег на поездки и проживание в отелях только ради тренировок в нашем додзё, я был тронут их страстью. Теперь я говорю им: «Вы можете приходить на практику каждый день».
Комура: Иностранные студенты также должны подписывать кэппан?
Отакэ: Да, должны.
Комура: Понимаю. Они должным образом следуют традициям, передающимся с древних времён. Книга, которую вы написали, Отакэ-сэнсэй, опубликованная Ниппон Будокан, «Стратегия и искусство мира — Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю», получила положительные отзывы от многих читателей, и мы в процессе допечатки тиража. Английская версия, опубликованная позже, также широко читается по всему миру, и я слышал, что допечатывается дополнительный тираж. Отакэ-сэнсэй, вы оставили прочное наследие также и в области культурного обмена.
Господин Донн Дрэгер (слева) тренируется с Отакэ-сэнсэем. Справа: господин Донн Дрэгер
Воспоминания о Донне Дрэгере
Комура: Говоря об иностранных практикующих, господин Донн Дрэгер был иностранным практикующим №1, верно?
Отакэ: Да. Он вступил в апреле 41-го года Сёва (1966). Донну Дрэгеру тогда было 44 года. Он посещал мастеров боевых искусств по всей Японии для своих исследований. Когда он только вступил, он приезжал из Токио, но позже переехал в Нариту, чтобы посвятить себя практике. Даже в то время господин Дрэгер часто путешествовал по миру для своих исследований боевых искусств. Его страсть была великолепна, и я вручил ему свиток мэнкё в 49-м году Сёва (1974).
Комура: Господин Дрэгер сыграл значительную роль в представлении японских боевых искусств миру.
Отакэ: Несомненно. Он был благодетелем японских боевых искусств. У меня много воспоминаний о господине Дрэгере. В мае 55-го года Сёва (1980) мы провели 50 дней в турне по Европе с лекциями и показательными выступлениями. В то время он обдумывал идею строительства музея боевых искусств на Гавайях.
Комура: В самом деле?
Отакэ: В 57-м году Сёва (1982) он ушёл на небеса во время лечения болезни в родном городе. Ему был 61 год, когда он ушёл. Я не мог остановить слёз, когда получил известие о его смерти. Господин Дрэгер был более уважительным и учтивым, чем даже японцы. Он был человеком превосходного мастерства и проницательности в боевых искусствах.
Однажды он спросил меня: «Разве нет чего-то более глубокого, скрытого внутри ката Катори Синто-рю?» Я был впечатлён его проницательностью. Мы говорили о ката кэндзюцу, и я сказал ему: «Когда ты принимаешь, на самом деле ты уклоняешься и рассекаешь противника». Это называется «кудзуси», но господин Дрэгер уже распознал его существование. Когда я научил его «кудзуси», он был глубоко тронут и сказал, что это «техники, недоступные человеческому пониманию».
Комура Масахико в беседе с Отакэ Рисукэ
Ежедневные тренировки и преподавание в возрасте за 90
Комура: Я многое услышал от вас сегодня. Какова ваша повседневная жизнь сейчас, Отакэ-сэнсэй? Слышал, вы всё ещё практикуете.
Отакэ: Да. Мне за 90, но, как видите, спина прямая, и все зубы на месте. Я не могу достаточно отблагодарить за это своих родителей и всё ещё хожу в додзё тренироваться и преподавать ежедневно.
Комура: Это воистину удивительно. Вы образец для подражания как мастер боевых искусств.
Отакэ: Я польщён получить такие слова от вас, Комура-сэнсэй.
Комура: Отакэ-сэнсэй, в чём ваш секрет?
Отакэ: Я продолжаю практиковаться каждый день, испытывая благодарность.
Комура: Уже одно это само по себе удивительно.
Отакэ: Существует сочинение, содержащее сокровенные учения, под названием «Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю Синан-ката». Один отрывок гласит: «Ученик, желающий постичь принципы, должен постигать их через действие практики». По сути, это советует учить принципы педантичных учеников через более практичные средства, такие как тренировка. Это также относится к тому, как учитель должен себя вести. Только через обретение мастерства через должную тренировку слова наставления могут достичь ученика. Это показывает, сколь великими способностями должен обладать инструктор. Я полагаю, что это сам инструктор проходит испытание.
Я благодарен и высоко ценю эти мирные дни, когда я могу продолжать тренироваться, как сейчас.
Комура: Действительно. Я посетил много стран в бытность министром иностранных дел, но всё ещё есть много мест, где, кажется, нет конца конфликтам.
Отакэ: Оглядываясь назад, почти 77 лет прошло с тех пор, как я вступил в школу в возрасте 16 лет в 17-м году Сёва (1942). То были бурные времена, когда нас ввергли в Тихоокеанскую войну. В июне 20-го года Сёва (1945) я стал солдатом Инженерной бригады Императорской армии Японии, но война вскоре закончилась, и я вернулся домой. Многое произошло за эти годы, но тренировки — единственное, чем я могу гордиться за то, что продолжаю их по сей день (смеётся).
Комура: Это достойно величайшей похвалы. Это не то, что может совершить обычный человек.
Отакэ Рисукэ в оживлённой беседе
Жизнь, проведённая на праведном пути небес и земли
Комура: И напоследок, Отакэ-сэнсэй, не дадите ли нашим читателям одно заключительное напутствие?
Отакэ: Наши жизни длятся самое большее около ста лет. Это несравнимо с вечностью природы. Можно даже сказать, что наши жизни лишь мгновение. Тем не менее, факт, что мы жили, вечен. Я верю, что каждое действие, которое мы предпринимаем в нашей повседневной жизни, не теряется во времени, а становится частью истории, которая будет рассказываться многие поколения. В этом я нахожу смысл стремления идти праведным путём небес и земли на протяжении всей жизни.
Комура: Это была приятная беседа.
Отакэ: Я думаю, это чудо, что около 600 лет потомков со времён основателя поддерживали учение «хэйхо» и продолжали передавать сокровенные учения на этой земле Катори. Я считаю своим долгом продолжать тренироваться и самосовершенствоваться, чтобы Катори Синто-рю могла быть передана будущим поколениям.
Комура: Воистину замечательные слова. Отакэ-сэнсэй, желаю вам дальнейшего здоровья и процветания.
Отакэ: Как я сказал в начале, я волновался, о чём говорить, зная, что буду беседовать с вами, Комура-сэнсэй. Я всего лишь обычный старик из деревни, поэтому очень нервничал перед встречей с великим политиком, находящимся в центре страны и встречавшим многих важных людей со всего мира. Я не очень хорошо говорю, поэтому записал в блокноте то, о чём, как я думал, могу рассказать. И, пожалуйста, взгляните на свиток Мокуроку.
Комура: Понимаю. Это очень ценная вещь. С нетерпением жду возможности прочитать его.
Отакэ: Спасибо, что пригласили меня сегодня. Для меня было честью говорить с вами, Комура-сэнсэй.
Комура: В мире существует множество древних культур, но традиции, подобные Катори Синто-рю, которые передавались около 630 лет неизменными до наших дней, встречаются редко. Свитки учений, письменная линия преемственности, оружие и доспехи, не говоря уже о ката. Такие сокровища, передающие традицию, сохранились до наших дней. Я продолжу свои усилия по сохранению и продвижению кобудо, включая признание Национальными Культурными Достояниями.
Большое спасибо за сегодняшний день.
На этом интервью Отакэ Рисукэ журналу Ниппон Будокан завершается.
Литературный перевод с английского выполнен по материалам сайта katorivietnam.org. Оригинальное интервью опубликовано в январском выпуске 2020 года журнала «Будо» (Ниппон Будокан).